Стихи: я не сочиняю, я записываю

Душа поэта в страсти и искание,
Как выстоять? Как не сгореть сейчас?
Когда тревога, словно покаяние,
всё ходит рядом и твердит как раз.

Тревога — ты моя родная,
до жил со мной срослась и стала управлять
моими чувствами, и знанием, и телом,
так как при этом мне тебя понять?

Тревога — это состоянье тела?
Какие чувства мне даёшь прожить?
Я как осенний лист дрожащий и несмелый,
как ледяная глыба, пугающая жить.

Я принимаю всё — и это пусть наградой,
тревога смыслами пусть наградит меня.

А может я научилась летать?
И есть за спиной два могучих крыла?
А я вдруг не знаю, как управлять
И только хожу по земле я сама.

А что, если взять, и взлететь, и парить?
Навстречу судьбе, в потоке играя.
И ветер попутный будет дарить
Мне искры надежды, внутри разжигая.

А что, если крылья невидимы нам?
Мы их ощущаем внутри, просто знаем,
А здесь помогают два верных крыла,
Мы папа и мама их называем.

Во мне творила Амазонка,
Вершила суд свой, бой вела,
Она — воительница, сила,
Во всём тверда и мощь видна.

Разрушить старые устои,
Освободиться от оков,
И устоять, как будут силы,
Удел жесток и нрав таков.

Она — хранительница женщин,
Она — милейшая из них,
И если внутрь присмотреться,
То ты найдёшь тот самый лик!

Ты узнаешь меня по запаху,
По тонким ноткам утренних рос,
По сорванным травам, по шумам берёз,
По аромату, запаху роз.

Ты меня узнаешь по голосу,
По певучим, ясным словам,
По мотиву изнеженных радостей,
И по мягкому тембру, стихам.

Я тебе выстилаю тропинку,
И пускаю в него ясный Свет,
Ты найди меня, милый,
Сквозь года и столетия лет.

Не бояться проявлять себя,
Может даже показаться глупым что ли,
И не ведающим смыслы бытия,
И смешным, да разным, одним словом.

Мы живые, в этом жизни суть,
Быть любым — не стыдно и не гадко,
Мы впитали Света, а на Солнце чуть
Тень у каждого проявится когда-то.

Быть собой — тот умысел Богов,
Быть изюминкой своим желаньям,
Люди примут, точно! Вот секрет!
Быть лишь тем, каким пришёл когда-то.

Мне шептала родная берёза,
Обнимала меня на ветру,
О своих, о девичьих грёзах,
Красотой напоив поутру.

Понимала её с полуслова,
Поклонившись ей до земли,
Обнимала её родную,
Оставаясь с ней до зари.

Так красива, в свете играя,
А на солнце лучится кора,
Ты, берёза, моя дорогая,
С восхищением, люблю тебя я.

Я надену платье из роз,
Повяжу нежный шарфик из ветра,
Босоножки из утренних рос
И пойду погуляю по свету.

Постою у сосны молодой,
И послушаю как она дышит.
Вместе с ней мы ритм сочиним,
И земля нам поможет, услышит.

Чувства тонкие, счастьем полны,
Всплески утренних нежных объятий.
Я побуду так до зари,
А потом расскажу о принятии!

Журчание реки — сплошное наслаждение
И удовольствие смотреть на гладь воды,
Милейшие курчавые видения
Меня охватывают в смысле наготы.

Я восхищаюсь шириной, раздольем,
И направлению — куда бежит река.
Я создаю свободно и привольно
Ту песнь, лишь по журчанью ручейка.

Идёт, мурашит это вдохновенье,
Своей прохладой плещется вода,
По телу пробегает вдруг смущенье
И растворяются в созвездии века.

Элегантность снова в моде,
Значит нужно понимать,
Что одевшись по погоде,
Можно с радостью гулять.

Элегантность — не наука,
Это образ для души,
Это каждому доступно,
Это смысл быть таким.

Быть уверенным, спокойным,
Знать и ясность понимать,
Быть совсем другого теста
И любить, и уважать.